«На подмостки выбежала грациозная девушка, до бровей завернутая в платок, и поплыла, и завертелась, и закружилась, и поскакала по сцене «перекати-полем», да так стремительно, что, казалось, её собственные ноги не поспевают за ней. При последних головокружительных турах слетел с танцовщицы платок и упало платье! Зрительный зал, замерший в недоумении, мгновение стыдливо хранил молчание, но затем взорвался восторженными аплодисментами, веселым смехом, криками «браво». Перед зрителями стоял совершенно юный паренек, улыбающийся во весь рот от радости за свой успех. Это был Файзи Гаскаров».



В 1927 году во время концерта Башкирского государственного театра драмы в Москве 14-летний Файзи Гаскаров, будучи учеником оркестра и танцевального ансамбля театра, исполнил башкирский народный женский танец «Муглифа», поставленный им самим. Этот танец станет прототипом будущей “Загиды”.




В танце появится больше пластики рук и танцевальных элементов, что станет основополагающей техникой исполнения башкирских женских танцев. Рисунком лишь одних рук башкирская девушка может исполнить сольный танец. "Главное - мягкие руки",- подчеркивают хореографы

Танец воистину станет визитной карточкой ГААНТ им. Ф.Гаскарова, облетит практически весь мир и удостоится множества международных наград. "Загида" продолжает оставаться эталоном башкирского сольного женского танца.

«Башкирские конники сражались отважно. В самые опасные участки боя они скакали „со всей скоростью своих маленьких лошадей“, - вспоминал барон де Марбо о русско-прусско-французской войне 1806-1807гг. Храбрые конники не давали покоя Наполеону и его армии. Примитивное вооружение башкир вызывало смех. Но когда стрелы градом полетели на противника, насмешки быстро сменились на страх и уважение. Французы прозвали башкир “северными амурами” за блестящее владение луком и стрелами. В составе армейской кавалерии башкиры помогали русским войскам в изгнании французов из Гамбурга, Эрфурта, Берлина, Веймара, Франкфурта-на-Майне и победоносно вошли в Париж.

Файзи Гаскаров не мог обойти такую важную веху в истории башкирского народа и создал героико-романтическую сюиту «Северные амуры». Загир Исмагилов написал музыку, а с Борисом Ториком Файзи Адагамович целый год искали силуэт, который впоследствии станет хрестоматийным: летящая мужская фигура, увенчанная пышными мехами, с ярким развевающимся зеляном за плечами. Борис Яковлевич пишет: “Искусство – это не краеведческий музей, главное – создать национальный характер. Ведь неспроста этот условный тип джигита так всем полюбился, что с тех пор кураисты, певцы, не говоря уже о танцорах, выходят на сцену в этих шапках и зелянах, накинутых на плечи, как чапаевская бурка, по-гаскаровски».

Те самые шапки из лисьего меха с двумя хвостами на самом деле пришли из танца «Северные амуры». Сам Гаскаров об этом писал так:

«Необходимо было создать какой-то головной убор, подчёркивающий движения башкирского джигита и создающий стремление при беге вперёд. И вот появилась шапка с двумя длинными хвостами и остроконечным верхом…Создавая такую шапку для этого номера, я никак не думал, что башкирский народ её примет за свою. А ведь народ её принял и считает, что она существовала испокон веков. Но, к сожалению, это не так. И тем не менее, шапка-то прижилась».

Такая, окутанная тайнами и легендами, история танца “Северные амуры”: что в начале ХIХ века, что и спустя более двух веков.

«Медный каблук» — не просто танец, а мощное высказывание в языке тела, настоящий прорыв в башкирской хореографии. Поставленный в 1990-е Рифом Габитовым, он стал новой вехой в понимании мужского народного танца: сильного, чеканного, но одновременно — глубокого, наполненного внутренней поэзией.


Габитов подошёл к постановке как исследователь и художник. Его интерес к башкирскому фольклору, этнографии и поэзии стал основой творческой философии.
«Я изучал историю, фольклор… и оттуда до сих пор черпаю идеи, образы», — говорит он.
Эти образы стали движением. Каждый удар каблука — словно отклик времени, зов земли и ритм сердца. «Медный каблук» — это гимн достоинству и памяти, в котором звучит голос народа. Здесь мужская сила не просто физическая — она в стойкости, сдержанности, благородстве.


Об этом танце Екатерина Николаевна Варламова сказала: «Габитов совершил революцию в башкирском мужском танце». Хореограф Риф Габитов пересобрал традиционные элементы, придал им новую драматургию, раскрыл мужскую хореографию с неожиданной стороны — пластичной, символичной и почти музыкальной. Он вдохнул новую жизнь в народную сцену, не разрушив, а переосмыслив её.

Сегодня «Медный каблук» — это уже классика. Но живая классика: танец, который продолжает звучать и обновляться, как сама культура, из которой он вырос.